Трагически погиб Миша «Косой» Дементьев

Косой в 2000 году

19 августа около 1 часа ночи на 10 километре автодороги Псков-Рига у деревни Моглино (Псковский район) произошло ДТП, в котором погибли два человека. Управлявший автомашиной «Рено Кангу» гражданин наехал на двух пешеходов. Это были 29-летний Миша Дементьев и его жена. От полученных травм потерпевшие скончались на месте происшествия до приезда скорой помощи. Накануне, 18 августа, молодые люди зарегистрировали брак в органах ЗАГС Печорского района.

Миша был одним из первых красных скинхедов в Москве. Публикуем интервью с ним, взятое для самиздата в 2000 году.

Сам он говорил, что вторым после Крота (естественно, некоторые люди были уже до них, но они остались нам неизвестными). Он держал бой в самые мрачные времена, в конце 1990-х – начале 2000-х, когда в Москве можно было по пальцам одной руки посчитать количество боевых товарищей. В свое время он также был участником «Хранителей радуги» и участвовал в лагерях протеста (например, в 2008 г. в Сасово). Уже в начале 2000-х годов он покинул субкультуру скинхэдов, но всегда поддерживал антифашистское и анархическое движение.

Мы скорбим и помним нашего товарища…

Десять лет спустя

Десять лет спустя

Ниже — интервью из зина «Positive» (#3, осень 2000 г.) о тех временах. Отдельное спасибо сайту diy-zine.com, который сканировал зин. Он полностью доступен здесь

Московские редскинз

Positive: Как и когда появилась идея стать Красными Скинами?

Крот: Сначала была идея по поводу Анархического Батальона им. Нестора Ивановича Махно. Она появилась год назад и далее переродилась в историю красных скинхедов…
Косой: Причем одновременно до меня это доперло в Касимове, а до Крота в Москве. Я приезжаю, звоню ему и говорю: «Все — не е..т, я забрился наголо» — и он мне сообщает, что тоже.

Р. Сколько человек в вашей тусовке на данный момент?

Крот: Наш основной костяк состоит из пяти человек. Насколько нам известно, в Москве существует еще ‘редскинз’ с которыми на настоящий момент у нас связи нет. Не можем найти на них выхода.

Р. Пять человек — достаточно стремно. Не боитесь серьезно пострадать за красные шнурки?

Крот: Нет. совсем не стремно.
Косой: Знаешь — идешь в метро, навстречу идет нацик, ты ему «нацизм говно», а он смотрит на тебе вот такими глазами и охуевает. Они пока еще не знают кто мы такие…
Зелень: Знают, знают. К моему лысому другу постоянно пристают и говорят: «чего ты тут ходишь, ты Red Skins типа, ты крутой типа, ты так не ходи, а то среди нас попадаются отморозки, еще морду набьют».

Р. Есть ли у вас своя символика и можно ли вас вообще отличить от наци по одежде?

Крот: Вообще то, по идее, мы должны отличаться. У нас должны быть свои красные нашивки Skinheads, свои футболки, но на настоящий момент этого пока нет. Все упирается в финансы.
Косой: На самом деле никакого прикида скина нет. Скин — это рабочий парень, у которого немного денег и он носит бомбер и рабочие ботинки потому, что те дешево стоят. А то придумали, что скинхед должен определенно одеваться, чуть ли не определенный лейбл джинсов носить — это попса. Мне нравится внешний вид, но я считаю, что это не главное.

Р. Какую музыку слушаете?

Косой: Я слушаю ska, reggae, punk-rock, попсу. Попсу вообще обожаю.
Крот: Skinheads — это политическое движение, а не музыкальное. Политическое движение рабочего класса. Мы антифашисты; а музыка не имеет особого значения.

Р. Ваше отношение к аполитичным снинам?

Косой: Не бывает аполитичных скинов. Они либо националисты, либо, не националисты — есть четкое разделение.

Р. Что думаете о гей-скинах, шарпах и вообще о молодежных субкультурах: рэперах, панках?

Крот: Мы против сексизма, к гей-скинам не относимся, но ничего против них не имеем. К тому же в России их нет, но крайне мере пока не встречал. Шарпы — это отличные ребята, борющиеся против расизма. Мы с ними в этом единомышленники. А рэперы? Я люблю регги и вообще черную культуру.
Косой: Я вырос в рэперском поселке, т.е. тусовался с рэперами и до сих пор слушаю рэп, умею танцевать рэп. Вот кого действительно не люблю, так-то московских габберов, с которыми я на Пушке познакомился.
Крот: У меня нет ни какого негативного отношения к субкультурам, так же как и нет положительного. Они меня не трогают, и я их не трогаю.
Косой: На самом деле все просто. У меня есть то место, где я живу, где я работаю, где я тусуюсь — это моя земля и я несу за нее накую-то ответственность. У меня во дворе обычная гопническая тусовка, я с ними, и кого там только нет, и рэпперы, и панки. Пришел человек к нам с добрыми намереньями — пожалуйста, я ничего против него не имею. А если он изначально агрессивен, то ему просто бьют ебало, и я считаю, что это правильно, потому что зачастую не хватает аргументов, чтобы объяснить человеку, что он не прав. Идеология схинхеда просто — моя улица, мой район, мой город. Вот и все. А панки — это Круто.
Крот: Мы бывшие панки.

Р. Вы похожи на каких-то положительных ребят. Как же насилие как способ действия?

Крот: Мы агрессивны в плане фашизма…
Косой: Ты знаешь, мы все разные. Вот я, лично, люблю подраться. Я дерусь постоянно. У меня практически ни дня без драки. Вчера, с каким-то рейвером, мудохали мужика в электричке.

Р. То есть тебе все равно с кем драться и против кого?

Косой: Нет, тут другое дело. Я сижу в электричке, проходит мужик, спрашивает у парня (рейвера) какая остановка, тот ему отвечает, а мужик называет его козлом. Парень говорит, мол, сам козел, мужик до него до…бывается, я впрягаюсь, и мы вдвоем бьем ему ебало. А вообще, мне похую было за кого вписываться, я хотел подраться — я подрался. Море адреналина.

Р. Оружие с собой носите?

Косой (присвистывая, показывает): Це-по-чеч-ка.
Крот: На самом доле, оружием может служить все: руки, ноги, зубы -все, что есть под рукой — палка, бутылка, песок.
Косой: Самое главное, что я не приемлю для себя — это честной драки. То есть для меня, ее вообще не существует. Если я знаю, что передо мной стоит человек, которому надо дать пизды, и не дай бог он на капельку будет сильнее. Я же не могу позволить, чтобы он мне дал пизды. Поэтому я использую все что угодно, лишь бы забить его.

Р. Сможешь вовремя остановиться, чтобы не убить человека?

Крот: Нет. Само собой, надо знать меру.
Косой: Еще зависит от количества людей. Если много людей — планка опускается. Когда ты бьешь один его, или вдвоем, ты видишь, что там с этим человеком, когда он начнет там дергаться в конвульсиях. А, если много народа, то могут и забить. На самом, деле в большом городе, это пох.ю. Ты знаешь, что в большинстве случаях ответственности за это не понесешь. Не сразу задумываешься.

Р. Футбольные предпочтения есть?

Косой: Раньше были.
Крот: Я никогда футболом не увлекался. Не любил ни играть, ни смотреть.
Косой: Сначала было так: в каком районе ты живешь, потом, ты че панк типа, затем за какую команду болеешь. Просто лишний повод до.баться было. Мы шутили, что скоро будут добываться, какие сигареты ты куришь. Этот тупой фанатизм меня в то время меня напрягал.

Р. Много скинов среди болельщиков, и все они наци…

Косой: Не все.

Р. Можешь привести примеры?

Косой: Говорят, что среди фанатов ЦСКА есть красные скины, но мы еще с ними не связались.

Р. Что скажешь о «блюстителях порядка»?

Косой: За-.-ба-ли. Во-первых, не верят, что антифашисты. Во-вторых, заходишь в метро с зачеркнутой свастикой — сразу хватают и в отделение. Там уже доказываешь, что в связи с постановлением можно носить… Да и вообще они свиньи

Р. Расскажи про красный «Под ноль»?

Крот: Старый — фашистский «Под ноль», выпускался под слоганом «музыкальный журнал реальной альтернативы». Это был музыкальный журнал, в котором рассказывали о фашистских группах. Суть моего журнала в том, что он будет политический – «журнал реальной альтернативы». Главной идеей нашего издания является то, что государство является главный фашистским элементом. Бороться с фашизмом нужно везде: в семье, на работе или в ПТУ, но, прежде всего, в государстве.

Р. Не думаешь ли ты, что поставил слишком глобальную цель для своего фэнзина? По-моему, парню, который читает красный или фашистский «Под ноль», гораздо интересней узнать, как у себя во дворе разобраться.

Косой: Я тоже так думаю. У нас с Кротом постоянные трения по этому и многим другим поводам. Я считаю, что этот журнал должен рассказать людям, что не все бритоголовые фашисты, и не все фашисты бритоголовые. Показать зеркальное отражение старого «Под ноль», с точностью до наоборот. Рассказать об антифашистской музыке — она реально существует.

Р. Что нужно сделать, для того чтобы стать красным скином?

Крот: В принципе, наша тусовка открыта для всех. Фиксированного членства не существует. Человек бреется наголо, занимается радикальными действиями на почве антифашизма и он может считать себя Красным Скином.
Косой: Я тебе даже больше скажу: красных скинов очень много, только они этого не осознают. Ведь в большинстве своем, скинхеды — это гопники, в хорошем смысле этого слова. Я считаю себя гопником, и думаю, что это нормально. Гопник — самый настоящий анархист, ему похую на все: на выборы не ходит, ни чем не занимается, ему все похую. Ему нужно заработать денег для семьи, на дом, на машину, он этим и занимается.

Р. Расскажите о перспективах вашего движения, чего вы хотите достичь

Косой: На перспективы мне насрать. Меня сейчас нравится, чем я занимаюсь и думаю это надолго. Хочется, конечно, связаться с RASH и чтобы количество красных скинов возросло. Ну, а пока, все отлично.
Крот: Перспективы, по моему мнению, в здоровом патриотизме. Больше практики, больше действий! На х.й теорию!

Беседу вели Костян и Г.Калькенин
Текст взят с сайта Avtonom.org

Комментарии закрыты